О том, куда пропадают принцессы

О том, куда пропадают принцессы

Прошло уже много лет, а его до сих пор не было. Принцесса сидела на ступеньках парадной лестнице  и ждала. За эти годы она ничуть не постарела: русые кудряшки разбросаны в беспорядке по плечам, носик пипочкой горделиво вздернут кверху, розовенькие губки, бездонные голубые глаза. Каждый день принцесса приходила на крыльцо или поднималась на дворцовую башню, чтобы первой увидеть приехавшего принца, но он все не ехал. От этого у нее портилось настроение: ни балы, ни мороженное, ни прогулки в саду не радовали принцессу.

— Принцессочка, ми-и-иленькая! Ну, не надо так сидеть и хмуриться! – вертелся вокруг Шут, заискивающе глядя из-под красного колпака с бубенчиками. — Давай я тебе спою песенку!
— Отстань! – принцесса обиженно складывала ручки на груди. – Не надо мне твоих песен! Лучше посмотри, не идет ли там мой принц!
— Ну, принцессочка!!! Я уже бегал на башню. Принца пока не видать, — Шут широко разводил руки и пожимал плечами.
— Так это когда было-то?! Дурак какой! – злилась принцесса и маленькая корона на ее голове угрюмо сползала с макушки.
— Я песенку для тебя сочинил, — оправдывался Шут, — Давай спою.
И не дожидаясь ответа, он запевал тоненьким голоском:

На луне сидит принцесса:
Она очень хороша!
У принцессы, в поднебесье,
Есть конек золотой,
Она кормит его с рук овсой..

— Какой такой «овсой»? – принцесса вскакивала со ступенек и сжимала кулачки, — Я, что конюх что ли?!- кричала принцесса, —  сейчас ты у меня получишь!
На крик прибегали фрейлины и восклицали «Ах! Дорогая! Что случилось?! Это он?! Да? Это он приехал?!»
— Нет! Это все Шут-дурак дразнится!

Фрейлины не слышали принцессу, шумели юбками, хлопали в ладоши.
«Нет! Тут нет никакого принца! Мне и не нужен ваш принц!» — выходила из себя принцесса, топая ножкой в серебристой туфельке.

«Принц! Принц! Принц!»- разносилось эхом по замку. «Принц! Принц! Принц!»- щебетали фрейлины, как воробьи, разлетаясь по комнатам замка.

На шум прибегали король и королева. «Ах! Боже! Боже мой! Принц! Принц! — что есть мочи бежала королева, держась за голову короткими пухлыми руками в разноцветных  перстнях. — А я то и не одета! Скорее, скорей!». Королева подбегала к принцессе, окруженной фрейлинами, отталкивая их, пробираясь сквозь их юбки, она видела, что принцесса в слезах, чмокала ее в щеку и говорила: «Не плачь, доченька!  Вот, когда я выходила замуж…». Что было тогда, принцесса не могла расслышать: за королевой вихрем подбегали другие фрейлины и увлекали ее за собой – наряжаться.

Принцесса опять садилась на ступеньки, подпирала подбородок и смотрела, как слезы капают на розовое платье.  «Пф-пф-пф!» — слышала она. Это был папа, отдувался от быстрой ходьбы как паровоз.
— Ну что? Опять ложная тревога? – он тяжело опускался на мраморные ступеньки.
— Ага, — шмыгала носом принцесса, — это все Шут!
— Уф! Разбойник! — папа снимал с головы корону и клал себе на колени, — ну, я его накажу, конечно же! Ой! А кто это у нас тут разводит болото?! – папа гладил принцессу по голове, — Ну что ты, Веселиночка! Ну не расстраивайся! Приедет к тебе твой принц обязательно!
— А это точно? – недоверчиво спрашивала Веселина.
— Ну, конечно! Я – король и свое слово держу! Приедет обязательно!
— А когда? – жалобно спрашивала принцесса.
— Ну-у-у… – король чесал седую бороду, — этого я не знаю. А ты помнишь, как в детстве, если ты спрашивала, когда что-нибудь случиться, я отвечал: «когда рак на горе свистнет»?
— Ага! — уже улыбалась Веселина, — и я тогда спрашивала, где этот рак на горе, а ты ничего толком не отвечал,  и я так тебе надоела этим раком, что пришлось вызвать из-за границы дрессировщика раков, и он выдрессировал всех раков в округе, научил их свистеть и сидеть на горе.  И после этого все мои желания сбывались, ведь раки свистят часто, — захлебываясь словами, рассказывала принцесса.- Это только так все думают, что раки не свистят, а на самом деле они всегда свистят, если их научить.
— Ну вот, видишь, какая ты у меня умница! – улыбался папа.
— А когда принц приедет, а пап? – принцесса теребила короля за мантию.
— Ну, ты же помнишь, что сказала волшебница.
— Не волшебница, а колдунья! Была бы волшебница, сказала бы что-нибудь хорошее, — поучительно говорила Веселина, поправляя съехавшую корону.

Когда принцесса была совсем крошкой, в замок пришла какая-то старуха в лохмотьях. Никто уже толком  не помнит, в чем было дело, и чем ребенок насолил  ей, но она сказала, что принца эта принцесса будет ждать очень, и очень, и очень долго: пока не состарится и не превратиться в беззубую старуху, с дряблой кожей и седыми волосами, которую никто и полюбить-то не захочет. После этого старуха растворилась в воздухе. Ее искали по всему королевству, но так и не нашли.  Ясно было только одно: старуха была иностранкой, ведь если бы она была местной, то знала, что в день рождения дочери король издал указ о том, что отныне всё будет молодым и красивым. Некрасивым и немолодым разрешалось быть только в некоторых случаях, если, например, молодость не подходит по статусу или занимаемой должности. Поэтому король и королева потихонечку старились, старились бабушки и дедушки, старились столетние деревья и дома на окраинах королевства. Иногда старились пластинки с музыкой и книги в библиотеках. Но вот принцесса не могла состариться, ведь старых принцесс не бывает.
— На, вот, лучше поешь,- король достал из кармана цветной леденец на длинной деревянной палочке, — а я пошел —  работы невпроворот: столько указов надо еще издать!
— А почему ты не издашь указ о том, что завтра, например, будет моя свадьба? Ведь если будет такой указ, то принц явится и свадьба будет!
Король с удивлением взглянул на дочь.
— Ну или хотя бы маленькое распоряженьеце? – заканючила Веселина, — ну вот такое, совсем-совсем малюсенькое! – принцесса большим и указательным пальцем показала  его размер.
— Эх, дочка, тут все дело не в указе, и не в распоряжении, и не в… — король задумался, — не в постановлении, тут все дело в любви.

Он надел тяжелую корону, выдохнул, тяжело поднимаясь, и ушел.
Принцесса осталась одна.
Так проходили часы, дни, недели, месяцы, годы…

Шут путался под ногами и веселил  принцессу: звенел бубенчиками на колпаке, вертелся колесом и стоял на ушах. Иногда он пел песенки и рассказывал стишки. После завтрака, на лестнице, где сидела принцесса слышалось:

Солнце рано по утру затеяло играть в игру:
Разбудило всех вокруг.
Мишки, куклы, паровозы –
Все собрались у березы,
Притащили паровозы,
Розы, грезы и мимозы.
«Здравствуй, солнце! Новый день!
Нам с тобой играть не лень».

После обеда Шут читал:

Спать еще нам очень рано.
Можем мы порисовать,
Можем книжки почитать,
Можем в лес идти гулять,
Сколько ж можно принца ждать!

Потом у принцессы портилось настроение, и она гонялась за Шутом по саду, размахивая кулачками, топая ножками, ругаясь.

А однажды утром умерла королева. Был долгий траур. Все плакали и носили черное. Нельзя было смотреть телевизор и кататься на пони. Король издал указ о том, разрешается только грустить, вспоминать, какой доброй была королева, и плакать. В тот год все жители королевства наплакали столько слез, что пришлось их продавать в бочках в далекие страны, где люди на зиму солят огурцы, грибы и капусту. Только для принцессы король сделал исключение: ей разрешалось ждать своего принца.

Как-то после обеда Шут спросил: «Слушай, а чего ты ждешь принца?». Он устало присел рядом: целый час стоять на ушах не каждому под силу.
— Ну, не знаю. Так положено: принцессы должны выходить замуж за принцев, —  поучительно сказала Веселина.
— А что и указ такой есть? – осторожно поинтересовался Шут.
— По-моему, нет, — неуверенно произнесла принцесса, краем глаза взглянув на Шута.
— А ты точно знаешь? – Шут тряхнул головой, и бубенчики на колпаке звякнули.
— Конечно, знаю! Я же не просто какая-то там принцесса, я – ученая принцесса! – Веселина гордо подняла голову, корона свалилась и, бряцая о каменные ступеньки, полетела вниз.
Шут и принцесса вытянули шеи и смотрели, произойдет ли что-нибудь, когда корона докатиться до конца. Корона брякнула о последнюю ступеньку, ничего не произошло. Шут продолжил:
— Так найди себе другого кого-нибудь. Например, булочника.
Принцесса изумленно посмотрела на Шута.
— А что? – Шут сделал большие глаза, — булочник – хорошая профессия! А кондитер – еще лучше! А, может, за фокусника?! С ним-то точно никогда не скучно: будет тебе кроликов из шляпы доставать, по вечерам будет тебя распиливать или шпаги в тебя втыкать.
— Ну, уж нет! Не надо в меня ничего втыкать!  — Веселина передернула плечами, вспомнив, как на Новый год фокусник спрятал в блестящий ящик свою помощницу, потряс над ней специальной тряпочкой, и  от помощницы осталась только голова на колесиках. – Иди, вот, лучше корону мне принеси!
Шут ловко вскочил, сбегал вниз и принес корону.
— Кем же я буду, если выйду замуж за кондитера? Кондиторшей, что ли?
— Почему кондиторшей? – изумился Шут.
— У генерала  жена называется генеральшей, у губернатора — губернаторшей, у маляра — маляркой, у конюха — конюшней, — Веселина задумалась. – Фу ты! Глупость какая! Сходи лучше посмотри, не едет ли кто к нам.
«Не едет и не идет, и не летит, и не плывет…» — бурча под нос, Шут встал и посмотрел на дорогу. Дорога была пуста.
— А зачем тебе кем-то быть?! Ты же и так будешь!
— Нет. Каждый должен кем-то быть! – упрямо сказала принцесса. – К тому же мне надо стать королевой, а у королевы должен быть король! А короли получаются только из принцев.
— Не всегда, — лукаво улыбнулся Шут, — помнишь, мы играли в шахматы: я  короля съел, но королева-то осталась. К тому же король был не из принца, а из шоколада.
Веселина задумалась. Встала с лестницы и принялась ходить из стороны в сторону, заложив руки за спину, чуть сгорбилась, нахмурила брови, опустила голову. Шут сел на перила и стал мурлыкать себе под нос:

Королева съела короля
Трулю-лю и труля-ля.
Нет у королевы короля
У нее только Слон, Конь,
Ладья…

Какие фигуры еще есть в шахматах, Шут вспомнить не мог. Поэтому он решил завершить это новое стихотворение словами «и бла-бла-бла». Потом Шут стал придумывать новую шахматную фигуру «бла-бла-бла»: он долго силился представить, как она выглядит, но ничего кроме трехглавого дракона на ум не шло. Тогда он решил придумать, как эта фигура ходит: одна голова будет ходить налево, другая направо, а третья всегда вперед, а съесть ее можно будет не сразу:  сначала надо будет откусить одну голову, потом другую, а потом — последнюю. «Так, так, так, — размышлял Шут, — а ведь у трехголового дракона на месте одной всегда вырастает две головы, не месте двух – четыре…»
— Слушай! Я тут новую игру придумал. Пойдем к шахматному кондитеру, он нам приготовит новую фигуру, — Шут предвкушал, как принцесса изумится и обрадуется его Бла-бла-бла. Он хотел поразить и удивить Веселину, ведь он был немножко в нее влюблен.
— Да подожди ты! – отмахнулась принцесса Веселина. Она еще раз прошла мимо Шута, потом решительно остановилась и сказала: «Я пойду искать принца! Ведь ждать – не значит сидеть на месте, можно ждать и искать одновременно! Так ведь?».
— А, может, объявление лучше дадим в программу «Жду тебя»? – Шут расстроился. А что если Веселина не возьмет его с собой на поиски принца? Кому он будет нужен в замке? Кого будет развлекать? Для кого будет, рискуя жизнью, срывать черно-белые розы в саду королевы? (Когда королева умерла, король издал очень много странных указов: он запретил всем гулять в саду королевы и любоваться там диковинными растениями: кактусами с мягкими и пушистыми цветами, березами, на которых растут огромные красные яблоки, колокольчиками, которые на ветру издают не «динь-динь-динь», а играют «Собачий вальс в четыре руки»; король запретил все женские имена на букву «К»; запретил всем фрейлинам в замке носить меньше восьми перстней на  пальцах; запретил себе еще раз жениться).
— Нет. Хватит тут сидеть, как клуша. Я принцесса и делаю, что хочу! Теперь я хочу искать принца. Своего принца! – Веселина сняла корону с головы и твердым шагом отправилась к королю.

«Ну, ничего, — думал Шут, бредя за ней, — скоро она передумает, вот помню…». И он стал вспоминать, как однажды принцесса захотела замок из мороженного, когда его начали строить, она захотела вместо замка пони в яблоках; в другой раз она хотела научиться управлять самолетом, а потом расхотела, когда выяснилось, что она боится высоты; еще она хотела кукольный театр, хотела сделать татуировку и проколоть пупок, хотела все время дышать гелием из воздушных шариков, чтобы говорить смешным голосом…

— Король! Я все решила! — принцесса быстрым шагом направилась к королевскому столу.
У короля был очень длинный кабинет. С одной стороны были книжные шкафы, в которых стояло сто тысяч томов указов, распоряжений, постановлений, служебных записок и инструкций. С другой стороны  были огромные окна, через которые можно было наблюдать за всем происходящим.  Для этого нужно было просто подойти  окну и распахнуть его настежь. Это придумал придворный ученый, чтобы король знал, что происходит в его королевстве, но при этом не отвлекался от своей издательской деятельности. Самое левое окно  показывало, что происходит на севере, самое правое – что на юге, в центре было международное окно: оно транслировало, обстановку в мире. Стол короля был расположен настолько далеко от двери, что человека, который входил в кабинет, почти не было видно. Король считал, что так ему будут меньше мешать: «Пока до меня дойдут, проблема или сама собой решится,  или проситель передумает ко мне обращаться вовсе». Для личных нужд короля за троном в кабинете был сделан совершенно секретный лифт, так что он мог попадать на рабочее место прямо из спальни и не тратить время на дорогу. Мало ли что может случиться в пути?

Войдя в кабинет, принцесса испугалась: ей редко приходилось много ходить, но она была полна решимости дойти до короля, а если потребуется, то и дальше. Минут через двадцать пять она, запыхавшись, остановилась у края стола.
— Король! Я решила отправиться на поиски принца!
— Да, да. Какого принца? Сколько за килограмм?- пробурчал король, не отрываясь от бумаг.
— Папа! Я решила пойти и найти своего принца, — уже спокойнее произнесла Веселина.
— Принца? Как? Ты? Да где же ты его найдешь? Час от часу не легче! – король достал из сейфа корону и положил ее перед собой.
— Я его найду. Где еще не решила, но найду!
— Но ведь ты же должна его ждать!
— А я и буду ждать! Буду ждать, и искать заодно! – принцесса топнула ножкой.
— А я? А как же я?  — недоумевал король. – Куда же ты без меня?  Нет. Так дело не пойдет. Это надо обдумать, издать указ, ну или хотя бы распоряжение. Как же так? – король надел корону и встал из-за стола. – Я все решил: ты никуда не поедешь!
— Нет, поеду! Поеду, поеду!!! – принцесса ударила кулачком по столу, — То, чего требует дочка, должно быть исполнено – точка!
— Я ваш отец, леди! Вы должны меня слушаться!– пробасил король.
Но Веселина уже убегала прочь. По дороге она натолкнулась на Шута, тот упал, колпак соскользнул с головы, бубенчики рассыпались и покатились по полу …

На следующий день весь город собрался перед замком, чтобы проводить принцессу. Все жители знали, что как только принцесса Веселина найдет принца, будет свадьба. На главной площади поставят огромный стол со всяческими вкусностями, улицы украсят разноцветными флагами, а, может, быть, и воздушными шарами, из фонтанов вместо воды потекут вино и лимонад, в городе будут бесплатно давать представления. Горожане думали, что все будет как в новый год, только без снега. Кто же играет свадьбу, когда на улице – зима? Жители принесли цветы, все улыбались, кричали «Ура! Слава Королю!  Слава Принцессе!». Всю дорогу от замка до ворот города засыпали цветами. Веселина была в своем лучшем платье, которое искала все утро. Непросто искать что-то в шкафу, который занимает несколько этажей. Из-за этого огромного шкафа принцесса всегда опаздывала к завтраку: сначала приходилось искать на нижних этажах, потом подниматься на лифте и искать на верхних. Фрейлины не помогали принцессе в этих поисках. Король считал, что самостоятельно одеваться по утрам – обязанность каждого честного человека. Исключения составляли маленькие дети и старики, которых, впрочем, и вовсе не обязательно одевать к завтраку: им можно было приносить завтрак в постель.  Фрейлины тоже часто опаздывали к завтраку: из-за пышных юбок они застревали в узких дверях столовой. Приходилось звать на помощь самого сильного мужчину королевства – мясника. Мясник приходил со скотного двора в фартуке, испачканном кровью. Он был бородат и очень громко смеялся: «О-хо-хо!». Если мясник брал с собой топор, то дело шло быстрее: от страха фрейлины выскакивали из дверей сами. Когда мясника не было, на  помощь приглашали мыльщика. Он намыливал каждую мылом, они выскакивали из дверей, но вместо завтрака шли переодеваться.
Сейчас все фрейлины были на месте. Две из них отправлялись на поиски принца вместе в Веселиной. Одну звали Лида, а другую – Амвония. Ни одну, ни другую принцесса никогда не видела. Лида была очень высокой и худой. Амвония – наоборот. Лида молчала и свысока смотрела на всех. Амвония все время смеялась, что-то рассказывала и задирала голову как можно выше, чтобы разглядеть что происходит. Шуту тоже разрешили поехать. Он еще с вечера уселся  рядом с водителем и из машины не выходил.
— Будь умницей и возвращайся скорее! Тебя всегда ждут дома! – сказал папа, поцеловав Веселину в лоб.

Его мягкая борода приятно пахла бутербродами с «Докторской» колбасой, которые подавались за завтраком.

Веселина слышала, что весь город провожает ее до ворот: видеть она ничего не могла – все загородили юбки фрейлин. Теперь принцесса поняла, почему с ней отправили именно этих двоих: у них были самые пышные юбки во всем королевстве.

Как только автомобиль выехал за ворота и голоса стихли, Веселина услышала глухой,  однообразный стук.
— А что это стучит? – спросила она.
— Это стучит твое сердце, деточка, — низким голосом сказала Лида.
— Ты, наверное, волнуешься перед встречей с принцем, — звонко заметила Амвония.
— Нет. Это точно не сердце. По крайней мере, не мое, — принцессе не нравилось, когда с ней обращались, как с ребенком. – Эй! Шут, что  за стук?
-«Стук-стук-стук!»
Слышу я какой-то звук.
Это грохот не копыт,
Хотя пыль и летит, — рассмеялся Шут, — Это королевская конница. Она будет нас охранять.
— Конница? А почему же ты сказал, что это грохот не копыт?
— Ну, это особая конница. Ведь в коннице важно что?
— Что? – в один голос воскликнули фрейлины так, что Веселина вздрогнула.
— В коннице важно, чтобы был некто снизу и некто сверху. Необязательно конь, – объяснял Шут. — Может быть, кто угодно.
— О! – одновременно изумились фрейлины.
— Да, да, именно так.

Принцессе уже надоела дорога, ей захотелось поиграть в крокет. Веселина терпеть не могла, когда нельзя было делать то, что хочется. Но и принца она  тоже хотела  найти поскорее! «По-моему, Шут сам не знает, что несет!» — думала принцесса. Мерное цоканье неконей убаюкивало ее. Она уснула.
Проснувшись, принцесса не увидела ни фрейлин, ни Шута. «Пииить!» — простонала в полудреме Веселина. Что-то зашуршало под ее локтем, и из-за сидения появился стакан лимонада со льдом.  В машине было душно. «Ах! Как душно!» — воскликнула она, и откуда-то сразу же подул легкий ветерок.  Веселина привыкла, что ее желания всегда исполняются, и все же она удивилась. Наверное, в машине где-то спрятан человек, который слушает ее и делает все, что она попросит. «Ну, да! Так оно и есть! Чтобы такого посложнее попросить? – размышляла принцесса. Ах! Да! Розу! Попрошу черно-белую розу. Посмотрим, что он станет делать, ведь розы-то у него точно нет!». Веселина улыбнулась и громко сказала: «Хочу черно-белую розу из маминого сада!». Она была довольна собой: когда все желания исполняются, не просто пожелать то, чего нельзя исполнить. Веселина любила капризничать. На этот раз зашуршала спинка переднего сидения, в ней открылась маленькая дверца и появилась черно-белая роза. Та, которую и хотела Веселина! Принцесса не знала, радоваться ей или грустить: ее желание исполнилось, но ведь она-то хотела, чтобы оно не исполнилось. «Ах так! Ну, хорошо! А вот сейчас как пожелаю…»
— Принца! Хочу, что бы здесь был принц!
В окно постучали.
— Кто там? – спросила принцесса, стараясь говорить, как ни в чем не бывало.
— Это принцесса Веселина?
— Да. А что? – «Неужели мое желание сбылось и это он?! Мой принц? Ой! А как я выгляжу? А вдруг я ему не понравлюсь? Ой! Что же делать?» — никогда еще так быстро и так много не думала принцесса.
— Меня зовут Гамлет. Принц датский.
— Ой! – только и смогла промолвить Веселина. Она открыла дверцу машины и увидела стройного юношу в темно-бардовой накидке, из-под которой выглядывала шпага  на золотом шнурке.  «Да! Это точно он!» – только и успела подумать принцесса. Юноша подал Веселине руку и принцесса вышла из машины в  небольшой дворике, увитый плющом.
— Как вы добрались? Мы вас ждали, – принц поцеловал ее руку, — Вам не холодно? Ваша рука дрожит?
— Что вы! Это от волнения! Я тоже вас так долго ждала! – Веселина посмотрела в зеленые глаза принца и почувствовала, что покраснела. Ей стало стыдно и она опустила голову.

Принц взял Веселину под руку и повел в большой дворец из серого камня. Они долго шли по коридору, освещенному факелами. У стен стояли дамы и кавалеры в красивых одеждах, все они почтительно кланялись принцессе и принцу, улыбались, перешептывались. В толпе Веселина разглядела Лиду и Амвонию. Ее фрейлины в огромных платьях почтительно склонились перед ней. Веселине хотелось веселиться: смеяться, прыгать, громко петь что-нибудь радостное, но она знала, что это не прилично. Принцесса изо всех сил вытягивала шею, хмурила брови, расправляла плечи, стараясь держать себя достойно Ее Принцессиного Величества, но  ее рука все равно предательски дрожала под рукой Гамлета – принца датского. Он же вел себя уверенно: иногда чуть улыбался, иногда немного кланялся. Принцесса гордилась собой, ведь ей так быстро удалось найти своего принца.
Веселину привели в светлую, большую залу, усадили в мягкое кресло синего бархата. Принц стоял рядом и держал ее за руку. Принцесса не совсем понимала, что происходит. Она была уверена, что будет банкет, но столов нигде не было: вокруг были только большие мягкие кресла, плотно стоявшие рядом друг с другом. В общем-то, ей было все равно, ведь теперь у нее был свой принц! Постепенно зала наполнилась людьми: слева и справа от нее сели фрейлины. Они почтительно улыбались, а Амвония даже стала чуточку выше, как показалось принцессе. Принц наклонился и прошептал: «Вы прекрасны, как майский цветок!». Принцесса обмерла: «Вот оно, счастье!». Потом он отпустил ее руку и куда-то исчез. Веселина хотела оглянуться, но свет погас, и она оказалась в темноте. «Что происходит? Был бы тут Шут, он бы мне все объяснил! Вот появится – надеру ему уши, чтобы больше не бросал меня!» — только и успела подумать принцесса, как кто-то захлопал в ладоши, и через миг все пространство наполнилось ритмичным грохотом. Фрейлины заерзали, а Веселина не знала, что делать. Она хотела заплакать, но не успела: мрак рассеялся, и перед ней оказалось огромное, сияющее пространство. На него выходили какие-то люди в красивых костюмах, что-то громко говорили, махали руками. Веселина ничего не могла понять, запомнить. Сильно билось сердце, и принцесса все время боялась, что оно вот-вот лопнет. Веселине показалось, что и ее принц был среди тех людей, -что-то говорил, хватался  руками за голову, даже обнажал несколько раз шпагу.
И вот опять раздались хлопки: сначала один — два, потом еще и еще и опять все наполнилось грохотом. Пространство света исчезло, на миг стало темно, и вновь загорелись огни. Принцесса оглянулась: все вокруг смотрели на нее, сотни пар глаз смотрели на нее и с боку, и сверху. Все улыбались. И вдруг все улыбки и взоры наползли друг на друга, перемешались. Веселина привстала, но тут же потерялась в чем-то темном и липком.
«Мы тебя все очень любим,
Никогда мы не забудем,
Как однажды в театре лучшем,

Ты упала в промежутке… Нет, нет, как-то нескладно. Слово антракт рифмуется с контракт…хм!» — Веселина услышала голос Шута, ей даже показалось, что звенят бубенчики. Она открыла глаза. Они были в той же липкой массе, в которую она не давно провалилась.
— Ой! Она очнулась! Очнулась! – принцесса опять увидела вокруг  множество глаз и улыбок.
— Нет! Нет! Отойдете, ей нужен воздух! – Шут расталкивал людей.
Они долго шумели, не хотели уходить, топтались и хлопали дверями.
— Животные… — простонала Веселина, — голова моя, голова…
-Ну, ты чего? – Шут запрыгнул на кровать. – Ты даешь! Для тебя люди старались, а ты в обмороки бухаешься.
— Принц! – Веселина вспомнила, что принц был. – Где принц? – она подскочила на кровати. – Скорее! Надо его найти! Где? Где он? – все вокруг поплыло, закружилось.
— Спокойно! – Шут бережно уложил принцессу на подушки, — какой принц?
— Датский. Гамлет. Принц Гамлет!
— Ах, вот ты о чем?! – рассмеялся Шут, звеня  бубенчиками.  – Так не было никакого принца.
— Как так не было? – возмутилась принцесса и сжала кулачки,  – был! Точно был!!!
—  Это не принц. Это актер. Все это было театром, представлением.
— Что? – Веселина нахмурила брови.
— Бывает театр кукольный, а бывает, что люди выступают вместо кукол, — объяснил Шут. – Все в соседних королевствах знают, что ты ищешь принца. Тебя везде ждут приемы и праздники. В этом королевстве нам показали лучшее, что у них есть: театральная постановка «Гамлет». А ты что решила, что все всерьез? – неуверенно спросил Шут.

Принцесса ничего не сказала. Она не знала, что говорить. Таких указов ее папа не писал. Она просто лежала и смотрела в потолок: белый-белый, он будто бы накрывал ее, приближался и становился все темнее и темнее, пока не наступила чернота…

Веселина очнулась. Сколько прошло времени, принцесса не знала. Она села на кровати – в комнате никого не было. Оделась, причесалась, посмотрела в зеркало: «Бледна!».
В коридоре было  темно и сыро, пахло копченой колбасой. «Шууут! Шут!!!» — громко позвала принцесса. Шут не откликнулся. Где-то вдалеке звякнули бубенчики, и Веселина пошла на их звон. В конце коридора была массивная деревянная дверь, которая открылась, на удивление, легко.  Солнце нестерпимо обожгло глаза, принцесса зажмурилась. Кто-то ткнулся ей в колени — «дзинь-дзинь!».  «Все! Хватит игр! Поехали дальше!»  – сказала Веселина. Шут и принцесса прошли через двор. За массивными дубовыми столами мужчины и женщины в пестрых одеждах ели. Некоторые пели  песни, кто-то спал на столе, вокруг бегали собаки, виляли хвостами, облизывались. Среди этого пиршества Веселина разглядела вчерашнего принца: одной рукой од обнимал худющую Лиду, а другой  — толстую Амвонию. Перед ними стояли бутылки, на тарелках лежали остатки курицы. Вокруг летали мухи. Принцесса остановилась. Гамлет, принц датский, взял руками жирный кусок курицы и положил его в рот. Он вытер пальцы об когда-то белую рубаху,  отхлебнул вина прямо из бутылки и поцеловал  Лиду в губы. Амвония положила голову ему на плечо.

— Фу! – Веселина наморщила носик, — какая гадость! Бежим скорее от этих принцев!
Машина стояла в соседнем дворе. Принцесса забралась на заднее сидение, Шут запрыгнул вперед. Внутри было прохладно и тихо. «Стук-стук-стук!». Принцесса уснула. Ей снилось что-то муторное, изматывающее, все сливалось в одну бесформенную массу, из которой Веселина пыталась выбраться.
Проснувшись, она уже не чувствовала себя принцессой. Произошедшее вчера казалось ей сном, а происходившее до этого казалось детской сказкой, в которую она попала по чьей-то злой воле. Принцесса стала смотреть в окно: на поле паслись коровы, вдалеке тянулся темно-синий лес, небо ярко голубело. Тихо.

— Хочу есть! – капризно сказала Веселина, приходя в себя.
Под локтем что-то зашуршало, и появилась вазочка с клубникой и сливками.
— Эй, Шут! А кто поставляет мне еду? Тут еще есть кто-то кроме нас и водителя? – заинтересовалась Веселина, уплетая сочные ягоды.
— Скорее тут кое-кого нет, — нехотя произнес Шут.
— Как так нет? Кого тут нет?- изумилась принцесса. За последний день она отвыкла от чудес.
— Э… — не решался Шут, — нууу, тут нет водителя.
— Ааа! – чуть не подавилась принцесса, — как так нет водителя?! А кто же нас везет?
— Нас везет машина. Это новое изобретение нашего придворного ученого. Машина сама все знает. У нее есть это, как его, шестое чувство.
— А еда? А роза?
— Так она самовоспроизводящаяся. Тут весь секрет в топливе. В него столько всего намешано, что просто диву даешься, как туда столько могло влезть: там и масло, и шоколад, и утренняя роса, и крысиные хвостики, крылья бабочек, нефть, свинец расплавленный, ну и много всякого еще. Она почти живая, — объяснил Шут.
— Ага, понятно! А я-то думаю, чего она такая странная: вроде на колесах, а вроде как ракету напоминает. И большая! Я читала, что чем больше машина, тем она безопаснее, — Веселина положила в рот мясистую ягоду.

Вдруг машина наскочила на кочку, замедлила ход и остановилась. Шут выскочил первым. Он, деловито, побрякивая бубенчиками, осмотрел машину и заключил: «Колесо!».
— Ах! — воскликнула Веселина. —  Что же делать? Я же не могу искать принца пешком!
— Но ведь ты же хотела не только искать, но и ждать. Мы его уже очень долго ищем, теперь можно и ждать! – обрадовался Шут, ведь ему так хотелось побыть на свежем воздухе, походить колесом или просто попрыгать.
— И вовсе не долго, а совсем чуть-чуть, — обиделась принцесса, — Тут пыльно и жарко! У меня так платье может испачкаться! Что же делать? – Веселина обиженно надула губки, готовясь разреветься.
— Ой-ё-ёй! – занервничал Шут, не  желая, чтобы принцесса опять расстроилась,  — тут должны быть люди. Обязательно кто-нибудь проедет мимо и поможет нам! Хочешь стишок прочту?

Ехали, мы ехали,
Принца искали,
За леса, за горы летали,
Колесо потеряли,
И на дороге встали.

— Глупые у тебя стихи!
— И вовсе не глупые! – обиделся Шут.
— Как так не глупые, когда глупые?! И все в них неправда! И рифмы нет!– резко сказала Веселина и отошла от Шута. Тот снял колпак, уныло звякнул бубенчиками и поплелся по дороге.
— Ты куда?
— Помощь искать. Сиди здесь.

Скоро Шут скрылся за поворотом, и принцесса осталась одна. Вокруг были все те же леса и поля, все то же синее небо, жгучее солнце. Она загрустила, вспоминая прошедшее. Ждать принца было трудно, но она не ожидала, что искать его еще труднее. Принцесса не хотела больше ошибаться. Теперь она знала, как это больно. Веселина вспомнила прохладный гладкий мрамор лестницы, шумных фрейлин, седого короля, ватрушку с курагой, которую ей приносили перед сном, своего пони в крупных зеленых яблоках…

Вдруг она услышала рев мотора и обрадовалась: Шут возвращается с людьми, но шум доносился с противоположенной стороны. Принцесса аккуратно выглянула из машины. Пронеслось облако пыли.

Шум стих. Глаза заслезились. «Ну вот, уехал!» — почти плача пробурчала Веселина, растирая пыль и слезы на лице.
— Эй, красавица! Что стряслось?- мужской голос с резким акцентом пробасил над самым ухом. Принцесса отпрянула: перед ней стоял рыцарь в серебристом костюме, темных очках. Высокий, смуглый, на носу горбинка. «Ну не принц, так рыцарь. То же неплохо!»  — подумала Веселина, вспоминая придворного рыбака, который говорит «на безрыбье и рак – рыба» и идет в горы ловит раков, потому что до речки идти далеко.
—  Ах! Как я рада! Ты должен меня спасти! – безапелляционно заявила принцесса.
— Э, — рыцарь почесал небритый подбородок, — а как?
—  Это тебе виднее: ты же рыцарь! Я принцесса, а ты рыцарь.
Он с любопытством посмотрел в ее красные от слез глаза.
— А чем докажешь, что ты принцесса? Все вы тут такие на дороге  — «прин-цес-сы»!
— Как? Ты мне не веришь? Я никогда не вру!
— Ну и? – рыцарь крутил на пальце ключи от серебристой «Мазды» и выжидающе смотрел на принцессу.

Веселина не знала, что сказать. Она испугалась. Теперь рыцарь стал похожим на большущиго ворона, готового клюнуть в глаз огромным клювом.
— Ну, так, чего? Поехали со мной, что ли?
— Нет. Я не могу. Со мной Шут. Он сейчас ушел, но скоро придет. Я не могу бросить его одного.
— Ну, как знаешь, — рыцарь присвистнул и направился к машине.
— А как же спасти меня!? – воскликнула принцесса.
—  Ну, конечно, спасай вас таких, малолеток. Себе дороже! — рыцарь вдарил по газам и умчался.

Принцесса осталась одна в облаке пыли. Она хотела зарыдать, но сил на страдание уже не осталось: она упала в обморок.

Очнулась принцесса на чем-то мягком. Вокруг было темно. Веселина была очень храброй принцессой: она не боялась ни темноты, ни пауков, ни змей, не боялась Деда Мороза и клоунов. «Шууут!» — позвала она. «Я тут! — высунулся Шут из-под одеяла.  — Тсс!» — прошипел он и даже ни один бубенчик не брякнул. «Ты чего? — прошептала принцесса, — что случилось?». «Я пришел с подмогой, а машины – нет. Ты в траве лежишь. Мы тебя взяли и отнесли в гостиницу. Только у нас теперь денег нет и за гостиницу платить не чем. Машины тоже нет. Как домой добираться – не знаю, — шептал Шут. – Я-то на своих двоих доберусь, а вот ты как – не знаю. Что делать будем?». «А они  разве не верят, что я – принцесса?». «Нет. Они говорят, что принцесса должны быть красивой: а ты обгорела на солнце, да и платье у тебя не первой свежести!». «А как же машина уехала? Она же без колеса была!». «Так и уехала. Наверное, ей жарко стало, вот она и поехала в тенек, самовоспроизвела колесо и укатила!». Веселина уже не совсем понимала, что происходит и что делать, но решила, что раз уж она принцесса, то может делать все, что хочет, например, уйти из гостиницы, не заплатив. Она встала, с помощью Шута выбралась из окна в ночь.

Рассвело быстро. Принцесса умылась в ручье, Шут не стал: «Брр! Вода холодная!» — недовольно звякнул он бубенчиками. Принцессе было привычно умываться ледяной водой: она всегда так делала, ведь это полезно для цвета лица. Потом Веселина отыскала в складках платья маленькую иголочку и ниточку, аккуратно зашила дырку на платье. Она никак не могла понять, откуда взялась дырка, но и шить она раньше тоже не умела. «Хм…Чудо!» — подумала принцесса и не стала придавать ему особого значения.
— Теперь куда? – спросил измученный Шут.
— Принца искать! – бодро ответила Веселина.
— Какого принца??? – Шут злился, — Ты что, так и не поняла, что их нет, этих принцев. Сколько можно? Я устал и хочу домой! Надо дома сидеть и ждать принца.
— Нет! Мне нужен принц и я его найду!

Она поправила волосы, отыскала в складках платья свою корону и пошла вперед. Шут плелся сзади и бормотал: «Я уста-ал! Я есть хочу-у! Я спать хочу-у!», но Веселина не обращала на него внимания. Она просто шла, шла, и шла. Ей нравилось быть свободной. Через несколько часов показался какой-то город. Веселина приободрилась: уж там-то про нее знают и ей поверят. Она надела корону на голову.
В городе было пыльно. Массы людей двигались влево и вправо, наполняли собой все. От всех одинаково пахло, все были одинаково одеты, одинаково спешили, будто стараясь угнаться за временем. Веселина и Шут закружись в этом потоке, и тоже стали спешить. Само собой их вынесло на тихую улочку. «И что теперь? — ехидно спрашивал Шут, — ты про хулиганов слышала?».
— Нет, — беспечно отвечала Веселина, озираясь с любопытством по сторонам: она никогда не видела таких больших домов.
— Это такие страшные люди, они дикие. Они нас убьют и съедят, даже моргнуть не успеешь!
— Я ничего не боюсь! – улыбалась Веселина. И ей действительно не было страшно.
Вдруг их темноты вынырнул кто-то очень большой и быстро зашагал в их сторону. «Ну, вот! Хулиган!» — прошептал Шут, сжался до размеров большого пупса и спрятался за юбку Веселины.
— Не подскажите, который час? – спросил у  Веселины высокий худощавый блондин.
— А ты принц? – сразу же осведомилась принцесса, наученная горьким опытом прошлого. Ей очень захотелось, чтобы этот человек оказался ее принцем. Веселина вдруг почувствовала, что это не хулиган, а кто-то очень добрый и сильный.
— Нет. Я не принц. Я Витя.  А тебе зачем принц?
— Я принцесса. Я должна найти принца, чтобы мы поженились, потом я стану королевой, а он получит полцарства в придачу. Мы будем жить долго и счастливо, – обстоятельно объяснила Веселина.
— Кому ты должна? – спросил Витя.
— Я никому, — развела руками принцесса.
— Ты же говоришь, что должна найти принца.
— Да, должна.
— А потом ты говоришь, что не должна.
— Не путай меня!
— Я тебя и не путаю, — Витя устало прислонился к стене, — ты сама себя запутала.
—  Я не запуталась, я заблудилась, – Шут подергал принцессу за платье, — то есть мы заблудились: я и мой Шут.
Шут выглянул из-за принцессы, брякнув бубенчиками. Витя усмехнулся.
— Тебя как зовут, принцесса?
— Меня? – она удивленно вздернула брови. – Разве ты не знаешь? Я принцесса Ве-се-ли-на! – гордо произнесла принцесса. – Слава о моей красоте и о моем уме бежит впереди меня! В каждом городе меня ждут и встречают с огромными почестями! Я самая лучшая принцесса на всем белом свете! – Веселина хотела еще много рассказать о себе, но, заметив, что Витя не поднимает удивленно брови, не смотрит заворожено, не пытается поцеловать ей руку и вообще стоит, как ни в чем не бывало, обиделась. Сморщила носик, и высоко вскинув голову, отвернулась от него.
— Так. Все понятно. – Витя закурил. – Имя у тебя хорошее. Кто тебя так назвал?

Веселина молчала: если уж обижаться, то до конца. У нее  — своя принцессья гордость. Прошла минута. Шут по-прежнему прятался за нее, Витя курил, посматривая на небо, а принцесса обижалась, изо всех сил морща лоб. Потом она вспомнила, что лоб морщить нельзя, а то будут морщины. И сказала: «Меня так назвали король и королева!»
— Ты хочешь сказать родители? – миролюбиво спросил Витя.
— Ну, да. — Веселине надоело обижаться.
— А оно что-то значит? Или просто так?
— Конечно! – резко ответила принцесса, но, вспомнив, что уже перестала обижаться, улыбнулась. – Когда я появилась, я не плакала. Ну, знаешь, дети, обычно, появившись, сразу же начинают плакать. Если они не плачут, то их бьют и уж тогда они точно плачут. Я появилась и стала смеяться. Папа сказал: «Какая у нас хохотушка!».  Он хотел меня так и назвать – Хохотушка и уже был даже готов подписать об этом указ, но мама во время вмешалась, и меня назвали Веселиной.
— Хм, здорово! – Витя улыбнулся и затоптал окурок, — а указ-то зачем?
— Как зачем? Как же иначе? Без указа начнется путаница, и никто не будет знать, что делать. Для всего есть свой указ, ну иди хотя бы совместное решение!
— Совместное решение? Кого? Что-то я не понимаю?
— Моего папы, — объяснила принцесса.
— Чего?

Веселина решила, что Витя играет в игру «непаниматки» и решила его поддержать, повторив все с начала: «…для всего должен быть указ или постановление, ну или совместное решение на худой конец…»
— Опять должен! – резко сказал Витя.
«Ну, уж нет! Что же это за игра, если он мне грубит?! Все! Надо обидеться!». Веселина изо всех сил приготовилась наморщиться, а если потребуется то и заплакать.
— Что ж ты все время морщишься?
—  Я не морщусь! – с досадой сказала Веселина, а про себя подумал: «Что ж я все время морщусь-то?!».
— Ну, вот и славно! А это кто? – Витя указал на Шута.
— Это мой Шут! – почти по слогам произнесла принцесса, ведь она уже говорила ему об этом.
— А он тебе зачем?
— Он меня веселит.
— Очень мило. Принцесса Веселина, которая не может веселиться без шута.
— У каждой принцессы есть шут! Какой-никакой, а шут у принцессы быть должен!
— Опять? Что ж тебе все должны-то?! Ладно, не отвечай. И как же вы веселитесь?
— Мы читаем стихи, поем песни, — несмело сказал Шут, выглядывая из-за принцессы, он все еще не верил, что это не хулиган. Он очень сильно испугался. — Я умею на ушах стоять.
Витя улыбнулся.
— Ну, так, иногда, — смутился Шут.
— Так понятно. Я вообще-то опаздываю немножко. Хотите, можете со мной пойти!
— А куда?
— На футбол. «Спартак» играет.
Глаза Веселины загорелись: « На футбол!? А это как?».
— О! Это очень весело! Билет, я думаю, раздобыть удастся. Только в таком платье я не советую идти.
— Это почему? У меня отличное платье! Самое красивое платье в мире! Да оно стоит больше чем весь твой футбол со «Спартаком» вместе взятым! – Веселина рассердилась: не пойми кто, даже не принц, говорит, что  у нее некрасивое платье!
— Да нет, платье – очень даже красивое, только не для футбола. А вот красный колпак с бубенчиками вполне подойдет, — усмехнулся Витя, указывая на Шута.
— Ну, я могу переодеться! – машинально соврала принцесса, прекрасно помня, что даже не знает, в каком городе находится.
— Нет времени. Мы уже опаздываем, — Витя подошел к Веселине и с силой дернул за оба рукава. Шут вздрогнул, принцесса зажмурилась, рукава отлетели. Потом он отодрал оборки и кружева на юбке.

Веселина боялась пошевелиться, Шут приоткрыл один глаз и ахнул! Принцесса стояла теперь в простом атласном платье. Это была уже вовсе не принцесса, а просто красивая девчонка в летнем сарафанчике.
«Теперь – нормально. Пошли скорее!» — Витя потянул еле живую, просто красивую девчонку со странным именем на футбол.

Шут остался на месте. Теперь у него не было принцессы, которую надо веселить. Он немного постоял в нерешительности, припоминая ее капризы, шелковые кружева платья, за которыми только что прятался, вздернутый носик пипочкой, черно-белые розы, угрюмо сползшую корону. Все показалось ему сказочным сном. Он встал на уши и побрел домой.

Красный колпак с бубенчиками остался лежать на асфальте.

Автор — Марина Ткаченко

Художник и Роза

Художник и Роза

— Какие наглые цветы! Они запрещают себя опылять! – возмущался маленький шмель поведением трех красивых роз, которые росли в большом  синем горшке на балконе третьего этажа панельного дома.
—  Они такие гордые, что не повернут бутона пока не склонишься перед ними —  жаловались на роз прелестные маргаритки, которые цвели в соседнем горшке.
— Да-да, да-да – кивали усиками мамы-пчелы, грозно жужжа на детишек, потому что те дразнили старого Гладиолуса.
—  Эгоистки, Вы думаете только о себе – заявил пчелам толстый трутень. Вы портите мне пищеварение! Ах, какой я сострадательный!  Как только замечаю чье-нибудь несчастье, тут же улетаю, чтобы не расстраиваться.
Пчелы  замахали крылышками в знак сочувствия.
Все цветы, которые росли на балконе боялись роз, но в глубине своего стебелька каждый восхищался их красотой. Гвоздики и маргаритки невольно вздыхали. А бедные колокольчики, чтобы  забыться, усиленно пили воду с удобрениями.
Три сестрички действительно были хороши собой. Настолько, что чуть не завяли от радости, когда, в первый раз увидели свое отражение в луже. Старшей сестре Розане, самой прекрасной из роз все сходило с рук. Она была любительницей поспать и распускалась позже всех.  Хозяйка-цветочница смотрела на это сквозь пальцы. И этому завидовали ее сестры. Правда, выказать Розане недовольство не осмеливались и поэтому изливали желчь друг на друга.
— Я лучше тебя! – заявила младшая роза средней сестрице, — у меня острые шипы, и я смогу защитить себя от посягательств грубых насекомых, а ты….
Но та быстро перебила сестру:
— Шипы? В наше время быть колючей не в моде. Я слышала, что розы, которые растут на главной городской площади давно отказались от шипов. И я вовремя заметила эту тенденцию, ну, с допустимым опозданием на две недели. Да и вообще, из-за колючек не было видно моего стройного стебелька.
Красные гвоздики, которые росли в соседнем горшке, смотрели на розочек с благоговением.
Что пялитесь? – с укором спросила  самая маленькая из роз. – Завидуете? И правильно! Вас выращивают пока существует дурной вкус. Впрочем, жить Вам еще долго. Но стоит ли? Вас дарят только пенсионерам. Нас же с радостью принимают в высшем обществе. Мы растапливаем сердца богатых девушек и наполняем души юношей радостью.
Младшая роза еще долго бы говорила, но ее перебил старый Гладиолус.
— Скоро одна из вас расцветет по-иному. – сказал Гладиолус и замолчал.
— А этот-то куда лезет? – возмутились розочки.
—  Уж лучше бы умолк и, наконец, обрел свое почетное место в удобрениях, — не выдержала Розана.  Мы – совершенство красоты. Разве мы не можем насладиться лучшими днями, которые пройдут так быстро, что и не успеешь, как следует расцвести?! – продолжала Розана — И пусть другие живут так, как подобает им. Вот, например, гвоздики – цветы, безусловно, низшего класса. Они вульгарны и старомодны. Чтобы гвоздики нравились кому-нибудь…? Да и вообще, непонятно, почему у нас такие ужасные соседи? – недовольничала Розана.
Так день за днем розы все больше ожесточались. Они постоянно обзывали бедных гвоздик, и те увяли прежде времени. Хозяйка выбросила их, не особо жалея.
— Не я ли была права, когда говорила о том, как важна красота? – рассуждала младшая из роз.
Но  ее перебили.
— Смотри, кто идет! —  закричали сестры.
— Кто еще? – переспросила Розана, и в ее цветущих глазках вспыхнула заинтересованность.
—  Да, этот нищий художник.
Всякий прохожий восхищался прекрасными алыми розами, и только этот нищий, когда проходил мимо, не обращал на них никакого внимания.
— Какой черствый человек, – в который раз возмущались Розы. — Любой богач глазеет на нас с восхищением, а этот голодранец даже не поднимет головы, чтобы посмотреть на нас! — Что он о себе возомнил? – заверещали розочки.
— Давай кидать в него землей! – предложила Розана.
— Давай! – с радостью поддержали сестрицы.
Розы своими лепестками подхватывали комочки земли из своего горшка и бросали их в Художника. Его последняя  рубашка была безнадежно испорчена, а один комочек угодил Художнику в руку, в которой он держал вазу. Ваза выскользнула и  упала на асфальт. Крик ужаса вырвался у Художника, когда он увидел, что ваза разлетелась на маленькие осколки. Он удивленно посмотрел наверх, но ничего не увидел.
— Попробуй-ка теперь не обратить на нас внимание! – злорадствовали розы.
— Вот если бы я был, точно, как эти цветы! – воскликнул Художник,  — такой же  красивый и глупый, никто не посмел бы меня обидеть.
— Да, кто он такой, чтобы судить о нас, – вознегодовала Розана, — Мы исключительные создания и хороши уже тем, что рождены. Весь белый свет должен восхищаться нами.
На это розе возразил старый Гладиолус.
—  Ответь мне, Розана, когда твои листья изъест тля, а бутон начнет увядать, как ты….
Но Розана не дала ему договорить…
— Ох, ну и вопросы, — сплошная скука, – ответила Розана и сразу  заметила. — Вот если вы, уважаемый, спросили бы меня о влиянии солнца, свежести воды и качестве земли в моем горшочке,  дело другое. Это важно. А в этой поверхностной теме, я не нахожу для себя ничего занимательного.
Не преминула вступиться за сестру и младшая роза.
— Если ты такой умный, расскажи, отчего тебя, покрывшегося пятнами, еще не отправили на помойку? Наверное, из жалости? – съязвила розочка.
— Хорошо! – ответил гладиолус, не обращая внимания на колкости. —  Я расскажу вам свою историю. Когда-то я был красивым цветком, и многие восхищались мной. Древность моих корней не подлежит сомнению. Мой дед и бабушка гладиолусы имели честь присутствовать в королевских спальнях …
— Ух, и разве ты не гордился своей красотой? – нетерпеливо спросила Розана.
— Как и все красивые, – ответил гладиолус, нахмурясь оттого, что его перебили. —  Но случилось большое несчастье. Злой придворный, желая отравить одну из любовниц короля, опрыскал мою бабушку и дедушку ядом. Девушка понюхала цветы и упала замертво. Тогда-то  их и сожгли в яме, и гладиолусы с тех пор не появлялись во дворце. Их заменили лилии.
Гладиолус продолжал.
— Я, рано понял, как трудно быть бедным, как осознал это тот, в кого вы каждый день бросаете землей.
На эти слова розочки, недоуменно покачали своими маленькими головками.
— Значит, ты не любишь красоту и богатство, только оттого, что сам этого всего лишился? — спросила  Розана.
— Нет, нет! – возразил Гладиолус. – Я вовсе не против богатства. И не вижу ничего дурного в вашей красоте. Вот только ваша гордость к добру не приведет – убеждал Гладиолус.
— Ах, какие ужасные вещи он говорит – хором закричали розочки. Нет, его речи действуют на нас отравляюще. — Хватит слушать этого полоумного, давайте лучше развлекаться, – предложила Розана, —  да, кстати, вот и  наш чудак.
Разумеется, они имели в виду несчастного Художника, шедшего как обычно по знакомому тротуару домой. И они кидали в него землей. И больше всех была на него зла самая красивая из роз.
— Этот негодяй хамит нам, и я предлагаю решительные методы. Будем экономить на воде, когда хозяйка польет нас, не пейте слишком много, а вылейте лучше ему на голову. Это не только не повредит нам, но и хорошо отразится на фигуре. – заметила Розана.
Сестры послушались Розану и  начали наперегонки  поливать Художника водой.
— Смотрите, сестрички, он мокрый и дрожит от холода – обрадовалась Розана.  — Теперь-то он у меня попляшет!
Розана подцепила лепестком большой комочек земли прямо у своего корешка и  только собралась бросить, как сама вместе с комочком полетела вниз. Через секунду она уже лежала на асфальте и не понимала, что с ней произошло. Прохожие, не обращали на нее внимания. А сестрицы, наблюдая за Розаной лишь злорадно ухмылялись.
—  Ха-ха-ха, так тебе и надо – кричали сестры.  — Теперь мы будем самыми лучшими.
Нежные тонкие лепесточки Розаны начали вянуть, жизнь покидала ее, как вдруг чья-то рука бережно подняла Розу и  прижала к груди. Это был тот самый Художник, над которым так безжалостно издевалась Розана. Этот добрый человек принес ее в свое бедное жилище и положил на стол. Художнику очень понравилась эта Роза, но поставить ее в  вазу он не мог. Ведь Розана сама однажды разбила ее. Тогда Художник аккуратно положил Розу рядом с мольбертом, взял кисти и принялся ее писать. Художник как завороженный трудился несколько недель, и когда работа была окончена, отнес картину на выставку. Толпы бедных и богатых людей приходили любоваться ею. Художник получил всемирную известность, а Розана стала самой знаменитой Розой в истории цветов. Когда об этом узнал старый Гладиолус, то поднял свои лепестки к белому месяцу и тихонько прошептал  — Она расцвела, расцвела, по-иному!

Его бутон был полон слез.

Автор — Евгений Криницын

Платьице

Платьице

Наконец-то. Наконец-то осталась одна. Как долго она ждала этого момента. Было хорошо, уютно. Она отошла от окна, за которым медленно падали белые хлопья снега. Тепло от камина согревало похолодевшие кончики пальцев. Запах пряников и хвои окутывал пушистую огромную ёлку. На её лапах висели хлопушки, конфеты в блестящих разноцветных обёртках и стеклянные бусы, в которых играли огоньки от свечей. Ветки прогибались под тяжестью лакированных шаров. В них расплывались миры, а фантазия совершала немыслимые сальто. Над окнами и дверями висели припудренные фарфоровые ангелочки. Они с улыбкой смотрели на людей и вместе с ними предчувствовали праздник.
Девочка достала книгу в старинном переплёте из шкафа, села около керосиновой лампы и погрузилась в чтение. Скоро это занятие наскучило. Она подошла к большой, толстой свече, такие зажигали только по большим празднествам. Свет у неё был какой-то необычный, не такой, как у всех остальных свечек. Девочка любила смотреть, как расплавленный воск медленно стекает на подсвечник и застывает, превращаясь в немые  скульптуры.

Девочка пробежалась по всему дому и заглянула в мамину комнату. Там около зеркала стоял большущий сундук. Она всегда очень хотела в него заглянуть, но мама почему-то не разрешала ей. Сердце забилось. Ей казалось, что сейчас войдёт мама. Она медленно подошла к сундуку, наслаждаясь волшебной тайной, и отворила его. «Ах! Боже мой! Красота-то, какая!» — воскликнула девочка. Между рёбер что-то защекотало, то ли от волнения, то ли от счастья. Разноцветные платья, ленты, кружева закружились вихрем в её глазах. Она протянула руку и взяла наугад. Оно блестело и струилось под пальцами. Его алый цвет зажигал огонёк в душе. Это было мамино праздничное платье, которое она надевала в гости и на праздники.
Девочка вспомнила про Соню, которую забыла в своей комнате. Ей очень нравилось расчёсывать мягкие локоны куклы, шить одежду. Она чувствовала себя мамой, ей нравилось заботиться. Ей казалось, что в белом фарфоровом тельце кроется тёплое маленькое сердечко. Девочка так давно не шила кукле наряда, и, теперь, увидев материал, ей тут же захотелось порадовать свою любимицу. Она взяла ножницы и отрезала от пелерины роскошного платья кусок. Потом залезла к маме в шкафчик, достала нитку с иголкой и принялась шить. Хотя девочке было всего то семь лет, она уже прекрасно владела этими вещами. Ей так нравилось погружать иголку в алую нежную ткань.

И наконец, когда последний стежок был сделан, она с удовольствием посмотрела на свою работу. Девочка держала в руках маленькое очаровательное платьице. Оно точно понравится ей! Она принесла Соню из своей комнаты и прикрыла рукой её стеклянные глазки.
— Вот! Смотри, что я для тебя сделала! Нравится?
Соня не ответила. Может, потому, что не могла вымолвить ни слова от восхищения.
-Чем моя душенька занимается? — неожиданно раздался голос мамы. Девочка обернулась, подбежала к ней и обняла.
-А я тут, маменька,  смотрите, что сшила моей Сонечке! — и показала платьице.
-Ой, красота – то какая! Умница ты моя. Где же ты, душенька, такую ткань взяла?
-А я, маменька, в сундуке Вашем взяла!
— В моём сундуке? Я же не велела тебе  лазить туда!
— Простите, маменька! Мне интересно очень было!
Мама подошла к сундуку.
— Боже ты мой! Это же моё платье праздничное было! Ну-ка, сударыня, отправляйтесь в свою комнату и подумайте над своим поведением! Ах, такое платье было! Боже мой.
Девочка просидела в своей комнате несколько часов, болтая ногами и раздумывая, чем же платьице не угодило маменьке. И вдруг дверь отворилась. Вошла мама. Девочка опустила глаза.
— Тебя стоило бы наказать, но уж такое платьице чудесное у тебя получилось! Ну а перелину к платью новую сошьем!
Девочка удивлённо посмотрела на матушку и обняла.

Ни матушка, ни девочка даже не могли себе представить, что с их потомками случится точно такая же история.
Мама улыбнулась мне и сказала:
— А платьице у тебя красивое получилось.
Истории прошлого и будущего часто пересекаются…

Автор — Екатерина Баранова

Индийская легенда

Индийская легенда

О, странник, я открою тебе мир полный чудес и приключений. Следуй за мной, и ты пройдешь по джунглям, увидишь ревущие водопады, бурлящие реки, храмы и золотые статуи. Не бойся идти, разрубая мечом лианы, прокладывая себе путь. Любуйся на диковинных птиц, сидящих на верхушках священных деревьев. О, путник, тебе предстоит увидеть многие сокровища Индии. А сейчас раздвинь руками темно-зеленую листву и погрузись в мир приключений.

* * *

Река водянистыми руками бережно держала лодку, слегка покачивая ее. Сидящие в ней отец и сын разглядывали необычную природу Индийских джунглей. На корме стоял мускулистый индус и рассекал единственным веслом спокойную воду то слева, то справа от лодки.

— Пап, что это за странное растение? – спросил мальчик и показал на толстое дерево, корни которого выходили из ствола высоко над водой и спускались в реку.
— Это мангровое дерево. Оно растет прямо из воды. Видишь, внизу у поверхности воды на корнях маленькие острые шипы. Они позволяют дереву дышать – ответил отец. Он был писателем-натуралистом, часто ездил в далекие экспедиции, а на этот раз решил взять сына с собой.

Ветви деревьев свисали над рекой, скрывая мир чудес. Никита привстал и раздвинул занавес тропиков. Перед путешественниками открылась сцена, где главной актрисой была природа.

«Ух, ты!» — воскликнули все. Перед ними возвышалась скала, из сердца которой бил водопад. Его расчесанные струи, шумя и играя падали вниз с большой высоты, будто атласный шлейф великой актрисы. По бокам водопад обступила тропическая растительность. Лучи солнца пробивались сквозь гигантские листья и подсвечивали воду, словно зеленые прожектора. На уступах скалы задремали то ли причудливые цветы, то ли огромные бабочки. Путники замерли, потрясенные величественным спектаклем.

Молчание нарушил проводник:
— Этот водопад — гордость нашей деревни. Существует легенда, что некогда пришел в эти земли великан Кумбхакарна. Был он очень голодным и усталым. И начал великан пожирать все подряд: дома, людей, животных. А, насытившись, свалился и уснул прямо на источнике, благодаря которому жило много деревень. От его храпа содрогалась земля. Никто не решался прогнать Кумбхакарна. Но вдруг из леса выпрыгнула маленькая обезьянка. Увидев золотой медальон на груди великана, ее глазки алчно засверкали, и она выхватила сокровище. Тотчас из того места, где находился медальон, хлынул мощный поток воды, унося с собой жизнь Кумбхакарна. А сам великан превратился в огромную скалу, из сердца которой по сей день льется этот прекрасный водопад.
— Красивая легенда. А что это за храм на вершине скалы? — спросил пожилой писатель.
— Этот храм посвящен богу воды Кришну. Внутри есть маленькая скульптура обезьянки. Говорят, что если положить ей монетку, то исполнится любое желание.

Лодка пристала к берегу и путешественники шагнули в джунгли. Вскоре они поднялись к храму. Это было небольшое сооружение с высокой крышей причудливой формы. Она походила на плод какого-то тропического растения. Ажурные колонны, на которых изображались сцены из легенд, поддерживали крышу. Зеленый плющ обвил храм, делая его частью природы.

Внутри у дальней стены высилась синяя скульптура бога воды Кришну. Его золотое ожерелье и браслеты мягко поблескивали в свете свечей. Голубые глаза божества с интересом и лукавством наблюдали за путешественниками.

Стены храма, украшали гирлянды цветов, а перед изображением Кришны на полу стояли золотые блюдечки, от которых поднимались струйки дыма, разливая сладкий аромат.
— Что это? – чихая, спросил сын.
— Это благовония. Их зажигают, чтобы богам было приятно спускаться на землю, – ответил отец.

Вдруг путешественники заметили фигурку обезьянки. Отец протянул сыну монетку:
— Кинь ей и загадай желание.
Самым сокровенным желанием мальчика было стать художником мультипликатором, но он загадал другое. Сын хотел, чтобы вышла папина  первая книга о его приключениях в разных странах.
Положив монетку, мальчик стал разглядывать храм, а когда повернулся, то монетки уже не было.
— Смотрите, монетка исчезла.
— Наверно, боги ее приняли,- сказал отец, — На, положи еще.

Сын вновь положил монетку, сделал вид, что уходит, а потом резко повернулся. Он не поверил своим глазам: статуя ожила! Обезьянка схватила сокровище, сунула его за щеку и хотела принять прежнее неподвижное положение. Но увидев, что ее хитрость раскрыта испугалась и убежала. И тут обнаружилась настоящая каменная обезьянка. Это был небольшой барельеф на стене храма. Умный  зверек стоял перед ней и закрывал ее своим телом.
— Вот тебе и боги… — рассмеялся писатель.
— Ну и хитрюга! Наверное, это та самая обезьянка из легенды, – сказал мальчик.

А по залу разнесся крик обезьяны, очень похожий на хихиканье.

Автор — Екатерина Баранова

Путешествие домой

Путешествие домой

На высокой скале, где трава вся пожухла, где слышались лишь крики чаек и плеск пенящихся волн, росло маленькое уродливое растение. Его корявый стебель высушило солнце. Чайки, пролетавшие мимо скалы, кричали: «Что это за огрызок?! Как он мерзко выглядит!» Они улетали, а растение думало: «Для чего я живу на свете, неужели лишь для того, чтобы отпугивать птиц?!»

Однажды вечером под скалой послышались голоса, они приближались. К растению подошел человек, сорвал его и положил в сумку. Там было темно и очень тесно.

Смятение и страх охватили растение. Оно думало: «Если бы я родилось красивым цветком, меня никто не осмелился бы так мять. Если бы я было животным, я изо всех сил царапалось и брыкалось! Ах! Я вообще ничего не умею!»

Вскоре незнакомец остановился, вынул нашего путешественника из «темницы» и небрежно запихнул его в какой-то ящик, где было много других трав и цветов. Среди своих сородичей растение почувствовало себя уютней, чем в сумке и обрадовалось.

Какой-то маленький, хрупкий цветочек сказал:
— Здравствуйте! Вы откуда?

Растение робко ответило:
— Здравствуйте! Я раньше жил на высокой скале, где слышно как шумят волны. Там все красиво и безмятежно! Но, скажите, пожалуйста, куда я попал, и зачем меня сорвали?!

— Вы попали туда, где нельзя жить спокойно. Я слышал, как люди говорили, что из нас будут делать краски, — сказал басом крупный красный цветок.

Вдруг ящик запрыгал из стороны в сторону. Путешественник увидел дырочку и прильнул к ней: далеко оставались родная скала и море. Ящик тихо покачивался, и растение заснуло.
— Мистер Индиго! Мистер Индиго, проснитесь! Уже утро! – прокричал кто-то, толкая нашего путешественника. Он открыл глаза, увидел перед собой тюбики желтой и красной краски и спросил:
— Кто вы? И кто такой мистер Индиго?
— Ха-ха-ха! Мистер Индиго, какой вы смешной! Это же я, маленький цветочек из коробки, – сказал желтый тюбик.
— Позвольте представиться, я бывший красный цветок, – раздался бас из красного тюбика.
— А вы и есть мистер Индиго! Видите, я стал красным, а вы синим! Из нас сделали краски!

Вдруг в комнату вошел художник, сложил все краски в пакет и вышел. В пакете было уютнее, чем в сумке, и через него проникала пелена солнечных лучей. Туманные пейзажи проплывали мимо, и Индиго казалось, что он здесь уже был. Художник остановился и вынул краски. И тут Индиго узнал место, где родился и вырос. Он понял, для чего предназначена его жизнь!

Прошло много лет, а мистер Индиго все живет в картине, на которой нежно-синим цветом нарисовано ласкаемое солнечным светом море. И теперь он гордится собой.

Автор — Екатерина Баранова

Летняя ночь

Летняя ночь

Ночь тихо подкрадывается и окутывает своей звездно-черной мантией бывшие владения дня. Силуэты деревьев медленно превращаются в грозных великанов. Я иду через темный лес,  у меня перехватывает дыхание: во мраке раздаются таинственные шорохи. Между деревьев просачивается зеленоватый туман, маленькие фонарики порхают вокруг моих ног. Наверное, я уже близко к пруду, около которого цветет папоротник. Вдруг струящийся, дрожащий луч луны проскользнул между развесистыми гигантами, и в его свете я увидела то, за чем шла.

Цветок папоротника походил на ограненный кристалл, внутри которого, как будто, была темная кровь. Он светился изнутри и играл, переливаясь красными лучами. Цветок загипнотизировал меня. Я невольно шагнула к нему, сорвала… и открыла глаза. Я лежала в постели, легкий ветерок ласкал шторы, лунный свет пробрался змеей через окно, прополз по полу, взобрался на тумбу, осветил вазу. В глиняной вазе стоял, поблескивая алым оттенком цветок, который мне приснился…
«А может быть, это был не сон?» — подумала я.

Автор — Екатерина Баранова