Ген счастья

Ген счастья

Самые успешные люди — действительно  счастливые и легкие  изнутри обитатели земли, обогащенные этим даром жизни. Я не совсем согласна с тем, что счастливым можно стать. Со счастьем надо родиться. Оно  должно закладываться в момент зарождения первых наших клеток жизни и расти вместе с нами. Есть люди с каким-то особым даром жизни,  с особым вкусом к ней,  с врожденным потенциалом счастья. У них совсем иные программы жизни, их ведет  сама судьба. Это —  счастливчики.  И   пришли  они в этот мир сразу легкой поступью гарантированного бытия, и живут просто, невесомо как-то, как будто ни о чем не задумываясь. Создатель любуется своим творением, балует их еще больше, подталкивает,  и как все светлое  в своей практике — любит еще больше.

Те, кому не заложили сразу это сусальное покрытие, еще в теплое материнское ложе, пытаются себя сделать счастливыми, кто успешно, кто менее, но это уже борьба за  привнесенное счастье. Для этого надо, чтобы были  посланы  отдельные силы — такие специальные, созданные только для них и для этой жизни люди, единственным предназначением которых и является  обогащение счастьем других. Когда они воссоединяются — они  называют друг друга ангелами, они  точно знают, что пришли они к нам не просто так, а заслуженно, и справедливость есть. Именно эти люди становятся верующими, они поверили и верят, боятся и стерегут свое счастье с особым трепетом.  Они ценят и признательны,   верят в судьбу.  Создатель принимает их веру, берет под покровительство. Это благодарные.

Остальные – мытари. Это тоже особая программа. Верят они во все, как и благодарные, но только сами себе доказывают,  что они и есть сила. Пробиваются,  хватаются, ухватывают,  трудно ищут успеха, суетятся.  От этого у них рано облетают крылышки, полет становится не таким высоким, хотя успехи очевидны. Но нет у них той закладки, той природной силы, которая бы так держала их.

Заметьте,  счастливые  никуда не спешат и ни за что особо не борятся —    все приходит им   само,  всегда полно и легко, потому что они просто живут, не рвутся, и даже особо не желают успеха, они просто делают, не задумываясь о конечном результате. Они заранее обречены на успех,  у  них работает магия освобожденного,  свободного от  любых мирских зацепок,   желания. Об этом много и давно  пишут, но мало кому из нас удается овладеть этой премудростью.

Мытари… Именно эта когорта людей, трудносчастливых, совсем несчастливых,    становилась всегда возмутителем покоя в мире, тянула всех в перевороты, реформы…сколько примеров тому…

Созидают мир счастливые, умиротворенные, полные покоем и негой жизни люди, рушат – обделенные, мытари.В наше время, когда борьба за свет жизни особенно острая, надо как-то срочно  создать ген счастья  и научиться вживлять  его всем, чтобы уравнять всех участников пробега, имя которому — жизнь.

Ирина Химина

Тихая правда

Тихая правда

Истинное горе — как и истинное раскаяние – всегда негромкое, тихое, затаенное, всегда шепотом или совсем без слов. Безмолвие и обеты молчания – знак полного осознания происшедшего, глубокого проникновения в природу безысходности утраты идеи, человека, иллюзий.

Нет ни капли показушности и артистизма, игры на публику. Когда сознание утраты и готовность принять любую правду, лишь бы это была правда, истина, подходит к нам вплотную, и наша душа понимает и принимает уже все как есть, мы становимся по-особенному тихими, смиренными. Нам уже не хочется кричать, манифестировать, мы отреченно величественны. Речь и темп речи замедляются, слова как-то особенно проговариваются, глаза проясняются, лица расправляются, меняется осанка и походка. С нас как будто слезла лишняя кожа, как надоевшая зимняя одежда.

Даже публичные люди, которым приходится многое делать на камеру, на показ — даже они не могут себе позволить сфальшивить в такой момент. На фальшь и игру нужно время, много внутренних сил, а когда все остро больно – молчат все.

Революции и реформы, с оголтелой оравой своих двигателей всегда многошумны, говорливы, им всем присущ базарный гомон. Финал — всегда трагичен, потому тих.

Скандалы, ссоры и другие виды аффектов — всегда заканчиваются двумя-тремя тихо сказанными словами правды. Уже нет сил, а в ушах — звенящая пустота. Потому — самое важное о прожитом проговаривается людьми при прощании, когда люди принимают трагические решения, расстаются. Последний взгляд, вздох в сторону друг друга, последние слова — вот она истая тихая правда.

Люди признаются себе и другим в провале, ошибках, каются — всегда тихо. В истинном горе люди даже плачут тихо, нет рыданий, заламываний рук, криков… все истинное тихо, как любовь и одиночество.

Иноки, отшельники – уходят от мира, чтобы молчать, потому что сказано было уже все, все сказанное было пустым, слова — остановка, а молчание – путь. Многословье, суета, люди- это аудитория, требует самовыражения. Артистизм в природе человека, потому там, где двое — уже театр, и мы невольно пытаемся играть себя, и потому сразу проигрываем в этой пьесе.

Те, кому удается найти хрупкий баланс между собой и миром, становится плохим актером, прозревшим мудрецом. Исчезает суета… такие люди иначе говорят, смотрят, двигаются. Самые любимые актеры — самые плохие из них, у них все правда, и слова из них льются как оголенное откровение. Они и не играют вовсе, они продавливают слова через сито своей души, очищая написанное автором от лишнего, доштриховывая образ собой.

Те, кому удалось найти этот баланс — коснулись главной роскоши на земле — узнали правду и осмелились жить.

Автор — Химина Ирина

Немного солнца

Немного солнца

Когда-то давно, в глубоком летнем детстве, на даче, я перебирала подшивку журналов «Иностранная литература», которые бережно хранила моя мама, т.к. почитать свободно что-то из нового западного у нас в то время, закрытых и обделенных инокультурой возможности не было, и все передовые читатели выписывали «иностранку».

Мое внимание привлекло удивительно теплое и трепетное название рассказа Франсуазы Саган «Немного солнца в стакане воды». Я тихонько вырвала из журнала весь рассказ, набрала любимых яблок и пошла в лес.

Прошло столько лет, а все еще помню запах страниц этого журнала. Тонкий запах времени, пыли, чего-то далекого и взрослого было во всем этом…некогда белые и сочные листки глянцево молодой бумаги стали отдавать желтинкой, как в самом начале увядания кожа …Они стали шероховатыми, суховатыми, из них ушла наполненность соками ранней жизни, и они как будто боялись каждого лишнего прикосновения к себе…Как хорошо я помню эти минуты. И было уже все равно что будет за этим названием, потому что немного солнца и тепла уже было…

Каждый раз возвращаясь к этому названию, этой фразе, я нахожу ее такой грустной и одинокой, такой неприкаянно бродящей по нашим жизням… Как немного солнца в нас остается со временем, как незаметно постепенно опустошается стакан воды нашей жизни, а на дне лишь льдинки воспоминаний, изредка прокалывающие память насквозь. И кем-то вдруг оброненная фраза, интонация — мгновенно переносят назад, в те времена, когда все еще были живы, а прошлого еще не было….

Вы никогда не замечали, когда перебираешь старые фотографии, настолько старые, что когда их вдруг берешь в руки даже не помнишь когда именно видел их в последний раз, или совершено забыл об их существовании в принципе, увидев мгновение, ухваченное ими, мгновенно, сразу, как в современном кино, которому подвластны любые трюки, воплощение любых фантазий, переносишься в тот момент своей жизни, с его запахами, одеждой, вкусом, мыслями, сразу вспоминаешь всего себя, какими были мысли, руки, ноги, туфли, походка, день, что делал мгновением раньше и секундой позже…все…

Мелодия воспоминаний похожа на звук бьющихся о стекло кусочков льда в стакане, из которого мы пьем, они как-то всегда по-особенному нежно звучат, не замечали? Почти все воспоминания в нашей жизни становятся со временем теплыми, одновременно согревая и обдавая и холодом своей безвозвратности…

Это мелодии выпитого до дна стакана. И если ты пил свой стакан, сидя у большого окна, за которым светило солнце-часть его обязательно застрянет в каждом кубике льда, и останется там навсегда, таять, а ты понимаешь, что много пить было совсем не нужно. Надо было просто ощущать каждый глоток.

Если же пьешь много в ненастную погоду — найти свое солнце просто не возможно. Его там быть не может. Но ты уже в глубоком запое жизни, истерически пытаешься найти свой теплый напиток, и кажется, что нашелся, но тепло его заканчивается быстро, и откуда-то появляется лед… напиток не твой, вкуса нет, а послевкусье остается на годы…Напиток – еще не питье…уже не питье…
Мы все боимся ненастоящего* , а настоящего еще больше…и когда оно подступает — нам уже не хватает солнца, льдинок больше, а солнце в нас уходит за горизонты страха и не всегда ложных убеждений. И мы мечемся, мечемся, топчимся на месте, переступаем с ноги на ногу, судорожно хватаемся и пробуем новые напитки, а они опять остывшие, и постоянно это послевкусье разочарований, как кисловато молодое вино, от которого бродит душа и в голове пустошь, а тепла все нет и нет…

Немного солнца, немного тепла, немного нас, для нас оставшихся со своим солнцем людей… не потому ли мы интуитивно так тянемся к воспоминаниям детства, где кроме солнца ничего не было…
Немного солнца и есть мы… и пока оно играет в нас, мы продолжаем искать, искать то единственное теплое, то первозданное, что до сих пор не нашли, а донышко уже пробивается… и наш стакан наполовину опустошен, но впереди еще целая половина солнца, солнца в стакане чистой воды…

Автор — Химина Ирина