Воскресим для себя то, что позже поможет воскреснуть

* * *

Коль исчерпаны темы – давай вспоминать о прошлом:
пробивать порыжелой соли толстенную корку
(соль осталась от слез — а вода испарилась), нарочно
вызывая движенье в душе — помутневшей, прогорклой.

Под слоистыми льдами – течение в реках застывших
пробуждать, возрождать из пепла умолкшие речи.
Там, в глубоких сознания недрах, минувшее дышит,
прорастая сквозь лед и стремясь обернуться – вечным.

…Как скакала земля под ногами, как кровь кипела,
как Вселенная представлялась клетушкой тесной,
как душа стремилась прорвать оболочку тела… —

Воскресим для себя то, что позже поможет воскреснуть!

Автор — Екатерина Куриченкова

К чистоте прикоснувшись душою остывшей, ледащей…

* * *

К чистоте прикоснувшись душою остывшей, ледащей
(ощущение это сравнимо, пожалуй, с ожогом),
поразиться себе, непривычно живой, настоящей
и понять, что себе же самой ты подарена Богом,
уместившим в тебе целый мир, и конец, и начало,
стершим разницу между цепочкой веков и мгновеньем…
К чистоте прикоснуться — и верно приятного мало,
только вымощен путь, что ведет к исцеленью — терпеньем.
Значит, нужно терпеть для того, чтобы снова родиться,
для того, чтоб душою — ЗАЖИТЬ… Ну а дальше — как выйдет.

Если мутная пленка успела срастись с роговицей,
отделять эту пленку…
Увы, не больнее, чем видеть.

Автор — Екатерина Куриченкова

На крови

На крови

Влажной горечью дышат поля,
серебрится туман над рекой,
припадает к небу земля
и нисходит на спящих покой.
О своем бормочет река,
забываясь неровным сном.
Только храм на крови – сквозь века
проступает кровавым пятном.

Автор — Екатерина Куриченкова

Травы

Травы

1.
Травы
взбежали на крыши, на стены,
пролезли в окон глазницы,
пробились сквозь прах ушедших
в незрячие влажные недра.
Травы…
Но в облаке терпкой пены
мерцают забытые лица,
чуть слышный словесный шелест
с пыльцой разносится ветром.
Травы,
глубокие раны латая
серебряной тонкою нитью,
быть может, хранят от распада
истерзанную планету.
Травы,
сквозь мутные сны прорастая,
вы и меня помяните –
ту, что однажды пропала
меж пятнами скользкого света…

2.
Я запомнила, как – дело было к зиме,
отцвели и лазурь и медь, —
травы преданно никли к дрожащей земле,
пытаясь ее согреть…

Автор — Екатерина Куриченкова

Уязвимые тени застывших домов…

Уязвимые тени застывших домов…

Уязвимые тени застывших домов,
беспокойных людей уязвимые тени,
мнимость мыслей и чувств, мнимость действий и слов,
разговоров, объятий и прикосновений.
Исчезают мгновенно — лишь пальцем коснись,
как в воде всколыхнувшейся — мир отражений, —
зданья, нити огней, молчаливая высь,
повторенья бесцельных, ненужных движений.

Уязвимые тени, которым плутать
в лабиринтах путей, изнывая от жажды,
населяя собой черновую тетрадь,
я надеюсь, что мы воплотимся однажды.

Автор — Екатерина Куриченкова

Жизнь протекает недвижно…

* * *

Жизнь протекает недвижно. Который год
дремлет, чуть слышно дыша, привокзальный город.
Вяло течет к вагонам усталый народ.
Сыплет колючий снег на руки и за ворот.
Молча смыкаю веки. Но даже сквозь сон
стылый фонарный свет пробуждает тревогу.
Годы летят, как снег… Что ж, таков закон,
данный нашей Вселенной, должно быть, Богом
сотни веков назад. — И летит Земля
в вихре планет. — Как попало плетутся судьбы,
вольных притоков лишаясь — мелеют моря,
памяти вольной лишаясь — мельчают люди.
Годы летят, как снег… Шелестит январь.
Поезд за поездом тянется. Хлопает дверца.
Вздрагивает душа. И сквозь сон фонарь
светом бесстрастным своим обжигает сердце.

Автор — Екатерина Куриченкова

На асфальте шевелятся черные рваные тени

На асфальте шевелятся черные рваные тени…

На асфальте шевелятся черные рваные тени,
и швыряет мне под ноги ветер горящие клочья
листьев клена. Природа безумна, природа в смятенье,
и смятение это не в силах, увы, превозмочь я.
В буйном пламени листьев дрожат, замирая, деревья,
в стылом пламени листьев они, как и мы догорают.
И, отчаянно веря в бессмертье — а значит, не веря
до конца, — этот мир постепенно во мне умирает.

Автор — Екатерина Куриченкова

Тяжелеет душа, как осеннее серое небо…

* * *

Тяжелеет душа, как осеннее серое небо.
Я, наверно, опять заболела душевной простудой.
Растворяются дни в аромате грядущего снега,
появившемся так неожиданно, так ниоткуда…
Обмирают на стылом ветру обреченные листья.
За дождя пеленой фонарей расплываются пятна.
И бледнеют случайных прохожих усталые лица.
Одиноко, и пусто, и сыро… Что, в общем, понятно.

Автор — Екатерина Куриченкова

Твой пристальный свет

Твой пристальный свет

Так хочется – сквозь проводов напряженные нити,
сквозь тысячи хрупких душ и массивных стен
пробиться, как будто бы в смежную комнату выйти
(вот только б усталой душою подняться с колен)-
и тут же увидеть тебя… — Только тени слепые
бродят по стенам… Но, знаешь, сквозь шелест лет,
сквозь тысячу верст и тучи дорожной пыли
в иззябшую душу льется твой пристальный свет.

Автор — Екатерина Куриченкова

Сквозь мутные окна внезапно ворвался свет…

* * *

Сквозь мутные окна внезапно ворвался свет
в ту комнату, где громоздится ненужный хлам,
в ту комнату, где не живут уже много лет,
где тени – и те не прячутся по углам,
где пылью и плесенью сплошь заросла стена.
Под ветхими рамами – пятна забытых лиц,
на желтой бумаге – размытые письмена,
на рваных обоях – фрагменты невиданных птиц:
тут хвост, там крыло… И пространство наполнено сном,
густым дочерна, как в осеннем пруду вода,
как в сердце ленивая скорбь. Но ворвались в дом,
где дремлют вповалку ненужные вещи, куда
никто не заглядывал вот уже много лет,
где в серую пыль не одна обратилась жизнь,
ликующий ветер и юный восторженный свет.
И птицы на стенах проснулись и взмыли ввысь.

Автор — Екатерина Куриченкова