Застыла на глади стола…

* * *

Застыла на глади стола
недавно открытая повесть.
Плывет мимо станции поезд
за мутною толщей стекла.
В сырой паутине лет
мешаются с лицами лица.
Навязчиво липнет к ресницам
фонарный расплывчатый свет.
Прохожие там, за стеклом
в туманном мерцании тают.
И все как один пропадают
(неясно куда) за углом.

Автор — Екатерина Куриченкова

Воскресение

Воскресение

Мы проснемся однажды вот здесь же, на нашей земле,
в первый раз, среди трав — и не вспомним, ни где мы, ни кто мы.
Только зябкие контуры сосен в редеющей мгле
нам покажутся чем-то до дрожи родным и знакомым.
И друг друга мы тоже не вспомним. Но, руки сцепив,
мы пойдем в эту зыбкую даль, где сквозь дымку сиянье
проступает, как сквозь равнодушие жар. — Позабыв,
что в груди, как смола или воск, затвердело дыханье.

Автор — Екатерина Куриченкова

Что нам дорого — то, к сожаленью, непрочно весьма…

* * *

Что нам дорого — то, к сожаленью, непрочно весьма.
Хрупкий воздух, как голос, дрожит и как мрамор, дробится.
И меняют обличия люди, деревья, дома,
и за памяти влажным стеклом расплываются лица,
лица близких, ушедших туда, где… — Но в снежном дыму
ты поди разбери, что и где. Только хрупкое имя
остается звенеть, только тени в притихшем дому
застывают на стенах. Но что у нас общего с ними?

Автор — Екатерина Куриченкова

Внутреннему Орфею посвящается

Внутреннему Орфею посвящается

Хоть сомкнуло глаза, затянуло густой пеленой,
сон к тебе не идет: ты в душе своей глухонемой
тщетно шаришься в поисках четкости, ясности, смысла.
Смотришь в муть своей памяти, смотришь в нее без конца,
но не видишь там ни своего, ни чужого лица,
только бродят, шатаясь, безликие темные числа.
И несет свои волны река под названием ночь,
да и жизнь сквозь тебя незаметно уносится прочь.
Обернешься назад — и года превратятся в минуты.
Вот поэтому, если возможно, назад не смотри,
а смотри, чуть глаза приоткрыв, как дрожат фонари.
Только свет этот жжет прямо в сердце тебя почему-то.

Автор — Екатерина Куриченкова

Фотографии в старых альбомах…

Фотографии в старых альбомах…

Фотографии в старых альбомах. — Сияние лиц,
проступивших внезапно сквозь мутную толщу событий,
сквозь сплетения дней, сквозь задумчивый шорох страниц,
сквозь дыханье дождя… Хоть, казалось, вовек не забыть их —
ведь они, как багровые швы, что остались от ран,
до конца не сотрутся, — но спутанных мыслей извивы
обволок своей душною тяжестью желтый туман:
что написано на обороте рукой торопливой —
нам уже никогда не прочесть, не постичь никогда.
Склеить прошлое — может, удастся, да только расставить
все как было — не выйдет, увы. Зацветает вода.
Сон-травой зарастает насквозь изболевшая память…

Автор — Екатерина Куриченкова

Жизнь

Жизнь

Мы сидели с тобой в кафе, говоря о том,
что стремительно рушится мир, что наш утлый дом
скоро смоет сплошным потоком, а с ним и нас.
За окном фонари зажигались, а вечер гас,
и бежали секунды мурашками по спине,
и гремела посуда, и двигались тени в окне,
остальное от взгляда скрывал неподвижный снег,
потому и не важен город, как, впрочем, и век.
И летела Земля — непонятно зачем и куда,
может быть, готовая сбросить с себя навсегда
надоевших ей нас… И струилась негромкая речь.
То есть жизнь вопреки себе продолжала течь.

Автор — Екатерина Куриченкова