ковчег

Ковчег

То ли туман за окном, то ли снова снег…
Слышу, как волны покачивают ковчег,
твой далеко впереди, ну а мой отстал.
Верст между нами, быть может, побольше ста.
Как ты там? Жив ли? Прошу тебя, дай мне знать.
Слишком волнуется моря стальная гладь.
Как прояснятся воды небесной реки,
голубя (помнишь, его я кормила с руки?)
выпусти в небо, в бездонную ясную синь.
Смуту из сердца гони и сомненья отринь,
верь, что однажды услышу сквозь толщу стекла
легкий и радостный шелест его крыла.

Автор — Екатерина Куриченкова

колыбельная

Колыбельная

прихожу к тебе, прикасаюсь к двери, вспоминаю, что где-то забыл ключи,
остается только считать ступени, беспокойно слушать, как дом молчит.
он такой огромный, как чудо-юдо, но, конечно, маленький с высоты.
у него в утробе разгар июля: переменный ветер, тепло и ты.
у тебя в квартире часы на полке, темнота в углах и спокойный сон,
я сижу снаружи и представляю, как тебя унес золотой песок,
как большие рыбы с глазами моря говорят с тобой о великом дне,
как твое дыханье, теченью вторя, чуть колышет отблески в тишине.
ты лежишь внутри, в эпицентре мира, дальше всех на несколько тысяч лье,
у тебя цвета и душа глубинней, у меня — подъезд и ветра сильней.
безгранично тихо, зима в миноре, неземных низов достигает снег,
проникая в сон, он стремится к морю, поглощая звук, размывая след.
это самый дальний на свете полюс, это дом на самом краю земли,
у меня в глазах твой зеленый голос, и к тебе спускаются корабли.

Автор — Татьяна Семенова

море

Море

За одеялом листья смешались с землей и грязью, а тучи меняют сущность и выпадает снег, и чай дополняют камни и мысли о монохромном, и завтра не понедельник, и дело опять к зиме — а значит, длиннее темень, и сны все теплей и глубже, и если искать себя, то, конечно, на самом дне.

За одеялом птицы летят, пробираясь к югу, буднично гремит троллейбус, привязанный к проводам, и нагло мерцают окна, а сверху большие звезды легко и спокойно светят растерянным городам — и окна смущено гаснут. Здесь, лежа в вечернем шуме, представь, как, швыряя тени, проносятся поезда.

За одеялом пусто, лишь смутно шумят деревья, как будто напоминают: ну вот и настал предел, ну вот и настало море, закроешь глаза — увидишь, что море укрыло небо, что море везде, везде, не вырваться, не проснуться, теперь остается только смотреть на чудные блики, дышать в ледяной воде.

За одеялом осень прикинулась межсезоньем и ветер пронзительно темный старается влезть под шарф и глубже — почти под сердце, и глубже — в тот самый нутрь, где быстро летят вокзалы и все замедляет шаг — и будто бы замирает: на площади, как в пустыне, так тихо и так безлюдно, что сердце стучит в ушах.

Автор — Татьяна Семенова