(Условия абсолютного добра)

Если бог находится во всем, то я — также бог, каждый есть бог, все мы составляем бога. Сквозь наши глазницы бог глядит на сотворенный мир и познает его нами. Мы все — одно.

А это значит, что жизнь каждого — часть жизни бога и часть жизни всех. Это значит, что мы должны помогать каждому достичь максимума возможностей и счастья и это есть условие абсолютного добра.

Абсолютное добро активно. Оно проявляется в мыслях, чувствах, делах, когда отдельные индивиды помогают друг другу стать высшими существами, ведут друг друга по ступеням знания, умения и счастья, по ступеням развития.

Абсолютное добро есть часть мира. Его полюсом есть абсолютное зло. И чем ярче проявляется наша светлая сторона, тем сильнее вокруг нас сгущается мрак.

И этот мрак сгущается не только вокруг, но и внутри нас. Вихрь перемен непременно порождает необходимость абсолютного зла, чтобы в свою очередь породить непременность абсолютного добра.

Иногда необходимо прибегнуть к абсолютному злу как исцеляющему средству, пробуждающему разум, дающему незабываемые уроки.

Абсолютное зло есть качество, которое на пределе своего проявления превращается в абсолютное добро. Тоже происходит и с абсолютным добром.

Помоги ближнему и толкни падающего – две стороны единого. Необходимо помогать к месту и толкать к месту. Только раскачивая маятник добра и зла можно достичь наивысшей амплитуды жизни.

Автор — Александр Довгань

Жизнь протекает недвижно. Который год
дремлет, чуть слышно дыша, привокзальный город.
Вяло течет к вагонам усталый народ.
Сыплет колючий снег на руки и за ворот.
Молча смыкаю веки. Но даже сквозь сон
стылый фонарный свет пробуждает тревогу.
Годы летят, как снег… Что ж, таков закон,
данный нашей Вселенной, должно быть, Богом
сотни веков назад. — И летит Земля
в вихре планет. — Как попало плетутся судьбы,
вольных притоков лишаясь — мелеют моря,
памяти вольной лишаясь — мельчают люди.
Годы летят, как снег… Шелестит январь.
Поезд за поездом тянется. Хлопает дверца.
Вздрагивает душа. И сквозь сон фонарь
светом бесстрастным своим обжигает сердце.

Автор — Екатерина Куриченкова

Мы сидели с тобой в кафе, говоря о том,
что стремительно рушится мир, что наш утлый дом
скоро смоет сплошным потоком, а с ним и нас.
За окном фонари зажигались, а вечер гас,
и бежали секунды мурашками по спине,
и гремела посуда, и двигались тени в окне,
остальное от взгляда скрывал неподвижный снег,
потому и не важен город, как, впрочем, и век.
И летела Земля — непонятно зачем и куда,
может быть, готовая сбросить с себя навсегда
надоевших ей нас… И струилась негромкая речь.
То есть жизнь вопреки себе продолжала течь.

Автор — Екатерина Куриченкова

И Женщины волшебные черты
Тебе покажет Зеркало.
Ты удивишься…
Причудливы мгновенья красоты
И бесконечность жизни…

Бессвязность дней,
Ночные сказки снов
Желаний смятый, душный плен,
И боль души
В пустом изнеможении слов,
И тела неизбежный сладкий тлен…

————————————————————

Придешь домой – опять одна,
И одиночества прохладная волна
Толпы ненужной лица, имена
Сотрет из памяти твоей, как время
С пергамента стирает письмена…

Свободная от лжи и сожалений,
От слов пустых, от взлетов и падений,
Живешь, как дышишь – тихо, не спеша
И улыбается твоя душа…

————————————————————

День прожит, тихо вечер истекает
Дрожаньем пальцев ветки на смычке,
И грусти скрипка в доме оживает,
Поскрипывает песенкой в сверчке…

Зашторено окно, закрыта в доме дверь,
Зашорен луч Луны, зажат стены просветом,
Нашептанный листвой крадется ночи зверь
По краешку дневных вопросов и ответов…

———————————————————-

Жизнь — нереальная реальность,
Простая сложность слов,
Неуловимая тональность
Забытых утром снов…

Автор — Ирина Лопатухина

То, что дорого: рыжий фонарь
под окном твоим, тополь высокий,
этот хмурый бесснежный январь,
старых писем ломкие строки,
чей-то голос и чей-то взгляд,
шум дождя, промелькнувшая птица…
То, что больше не повторится…
Дом сожженный, растерзанный сад…

…Так попробуй же удержать
дорогое – в дрожащей ладони…
Так попробуй – на зыбком перроне
в ураган и грозу – устоять
и не выпустить из руки
то, с чем больше значительно вес твой…
Под застывшею твердью небесной,
где беснуются сквозняки,
а вокруг – то ли плач, то ли пир,
то ли смех, то ли вой, то ли скрежет –
удержи этот хрупкий мир.
Ну, а он тебя точно удержит –
не позволит ветрам унести…

Автор — Екатерина Куриченкова

Холодные блики на черной воде.
По зыбким волнам неуверенный шаг.
И говор невнятный. И шелест крыла.
И пламя ладонью прикрытой свечи…

Но Ты удержи – и на зыбкой воде.
Но не заглуши – слабый шелест крыла,
озябшее пламя в руке – не гаси…
Продли эту жизнь, это чудо… Продли…

Автор — Екатерина Куриченкова

Пройти, запахнувшись в дождь,
ни следа на тропе не оставить.
А потом – незаметно растаять,
превратиться в тончайшую дрожь
на воде…

Автор — Екатерина Куриченкова

Я так живу: перебираю лоскутки
недавних дней и тех, что далеки…
Использую слова, как скульптор – глину,
из мыслей выплетаю паутину,
да так удачно, что запутываюсь в ней…
И ожидаю новых, лучших дней,
когда не будет раздраженья, боли, скуки…
Незримые таинственные руки
меня распутают, меня освободят…
Ну, а пока я тычусь наугад.

Автор — Екатерина Куриченкова

Обязанностей тяжкие вериги
Собою заполняют каждый день,
А мною ненаписанные книги
Бесплотную отбрасывают тень.

Идут строк ненаписанных минуты,
Невоплощённые часы страниц.
И обступают, что на сердце жутко,
Несозданных героев сотни лиц,

Они передо мною, слева, справа,
Все те, кого я должен оживить…
А дни, как ненаписанные главы
Уходят, и нельзя их возвратить.

Вот закружились серым хороводом
И в прошлое куда-то понеслись…
Книг этих ненаписанные годы
Составят ненаписанную жизнь.

Автор — Александр Монвиж-Монтвид (Белогоров)

Наша жизнь — это новая книга,
Годы — главы, дни — несколько строк,
Приключения, мысли, интриги…
Что же дальше — самим невдомёк.

Обрывается повествованье,
Как к концу подступает наш век,
И в архив идут наши сказанья,
Как в хранилища библиотек.

Много книг есть до боли похожих,
Даже авторам были скучны.
Как унылые лица прохожих
Сплошь сердито-устало-мрачны.

Есть — оборваны на полуслове,
Недосказана главная мысль.
Эпитафия как послесловье
К тем возможностям, что не сбылись.

Сплошь разорваны на эпизоды,
Книги есть как сумбурный набор.
Хаотично его склеил кто-то,
Отовсюду набрав разный вздор.

И другим, как творцу, интересен,
К эпилогу исчерпан до дна,
Чей логичен сюжет и не пресен,
Жизнь, как редкость — хороший роман.

Книги жизни пылятся в архивах,
Как отчёты о нашем пути.
А забвенье — итог справедливый,
И читателей им не найти.

Автор — Александр Монвиж-Монтвид (Белогоров)